Принцессы тоже бывают ВИЧ-позитивными

Содержание
  1. Как живут женщины с ВИЧ: 3 реальные истории
  2. «Никаких мыслей покончить с собой у меня не было»
  3. «Я встретила любовь и счастлива со своим мужчиной»
  4. Узнайте еще больше о ВИЧ из наших статей: 
  5. Право на жизнь: истории трех женщин, которые живут с ВИЧ
  6. Предыстория
  7. Сегодня:
  8. Я имею право на честность
  9. Я имею право быть мамой
  10. Я имею право на справедливость
  11. Я имею право быть личностью
  12. 30 вопросов про ВИЧ, ответы на которые нужно знать каждому
  13. 2. Если у моего партнера отрицательный результат теста на ВИЧ, то он не инфицирован?
  14. 3. Как я мог получить ВИЧ?
  15. 4. Это моя вина?
  16. 5. Но я думал, что активные партнеры не могут заразиться ВИЧ?
  17. 6. Правда ли, что у многих ВИЧ-положительных людей есть гепатит С?
  18. 7. Если я ВИЧ-положительный, значит у меня СПИД?
  19. 8. Я умру?
  20. 9. Когда необходимо начать лечение?
  21. 10. Я должен принимать антиретровирусные препараты каждый день?
  22. 11. Если я ВИЧ-положителен, значит, мне нельзя заниматься сексом?
  23. 12. Как я могу защитить моих сексуальных партнеров?
  24. 13. Что значит «лечение как профилактика»?
  25. 14. Что такое ДКП (PrEP)? ДКП (PrEP)
  26. 15. Какой риск у людей, употребляющих неинъекционные наркотики и алкоголь?
  27. «О своем ВИЧ-положительном статусе я узнала в 10 лет» | Милосердие.ru
  28. «Рассказала своей подруге»
  29. «Подростки часто бросают терапию»
  30. «Всегда могла прийти к маме и посоветоваться»
  31. «Скрываться – стигматизировать саму себя»
  32. «Когда вы в последний раз сдавали кровь на ВИЧ?»

Как живут женщины с ВИЧ: 3 реальные истории

Принцессы тоже бывают ВИЧ-позитивными

Мне было 20 лет, на восьмом месяце беременности пришла в женскую консультацию. Сдала анализы, прихожу за результатами, а меня просят пересдать кровь в иммунологической поликлинике. Сдала и забыла. Через 10 дней поехала за результатами. Мне сказали, что у меня ВИЧ и предложили искусственные роды.

У меня началась истерика, я в тот момент вообще ничего не понимала. Начала заикаться, говорю: «Какие искусственные роды? Вы же понимаете, у меня дома коляска, ползунки, пеленки». Мне сказали: «Кого вы родите? То ли зверюшку, то ли лягушку. Подписывайте!» Я отказалась. Мне казалось, что жизнь закончилась.

Как произошло заражение, вспомнила не сразу. Раньше я употребляла наркотики внутривенно. Начала из-за мужа. Из-за своего характера и какого-то юношеского максимализма, решила его спасти — доказать, что можно бросить. Вот так по глупости и втянулась.

Потом был реабилитационный центр, год трезвости. Но случился срыв: на дне рождения подруги мы выпили. Ее муж предложил уколоться, а я тогда уже не особо контролировала, где чей шприц. Потом мне все-таки удалось бросить, позже я узнала, что беременна.

На роды меня отвезли во вторую инфекционную больницу (обычный роддом меня не принял). Там было отделение для ВИЧ-позитивных, кругом наркоманы. Для меня вызвали врача из роддома. На нем были очки и рыжая клеенка. Когда он перерезал пуповину, брызнула кровь. И он заорал как ненормальный: «Если заражусь, я тебя из-под земли достану».

Потом нас с ребенком перевели в одиночную палату. Осень, идет дождь, воют собаки, решетки на окнах, через дверь — наркоманы колются. Я взяла ребенка, положила к себе на грудь и всю дорогу раскачивалась на сетке рабице.

Я не стала скрывать диагноз от родных. Муж поддержал, сказал: «Ну что ж, будем жить, как жили». Свекровь была в шоке и поначалу даже порывалась выделить мне отдельную мочалку, мыло-шампуни. Моя мама до последнего говорила, что это все чушь, обман государства, чтобы деньги выкачать. Лучшая подруга не обратила на это внимания.

Я больше не могла работать воспитателем, и мне пришлось идти продавцом в магазин. Когда там попросили сделать медкнижку, сменила работу. Конечно, меня не имели права уволить из-за ВИЧ-статуса, но это надо ещё доказать. Я же знала, что к чему — осудят, оценят, съедят, подомнут.

Пять лет жила в изоляции с пониманием, что я изгой. Ушла в закрытый мир —  моя подружка, муж и дети. Я жила с одной мыслью: «Я умру, я умру, я скоро умру. Не увижу, как мой сын идет в школу, не увижу то-се».

И в какой-то момент я приехала в спеццентр и поняла, что все эти люди тоже ВИЧ-положительные. Еще тогда меня очень поддержала свекровь. Несмотря на свою первую реакцию, она все-таки мудрая женщина, поняла, что нужно как-то менять отношение.

Стала читать какие-то книги про ВИЧ, а потом подсовывать их мне, говорила: «Оль, давай выходить из этого состояния».

Я стала выяснять, что такое ВИЧ-инфекция, и вскоре мне повезло и я нашла работу на телефоне доверия для ВИЧ-положительных. Со временем начала придумывать буклеты, брошюры. Как-то мне предложили написать сценарий для документального фильма об инфекции. Пришла домой, разложила листы, долго думала, как подступиться. Все вылилось в письмо маме. Получилась исповедь-покаяние.

Режиссер предложил мне сняться в фильме. Я снялась и открыто заявила, что ВИЧ-позитивная. Ни грамма об этом не жалею. Конечно, родные меня отговаривали.

Но для меня это был переломный момент, я поняла, что не хочу больше находиться в изоляции, хочу об этом говорить. Фильм получил разные премии, меня даже награждал Познер.

Но для меня высшей наградой было осознание, что кому-то помогает моя история.

Мой второй муж был тоже ВИЧ-отрицательным. Когда мы познакомились, я уже объявила о своем статусе, так что он спокойно его принял. Это был абсолютно счастливый брак. Я родила второго сына. К несчастью, когда ему было всего полтора года, муж погиб. И я ушла в работу.

Именно после его смерти стала активнее заниматься благотворительностью. К тому моменту я уже организовала свой фонд «СТЭП».

Я открыла группу взаимопомощи для ВИЧ-позитивных, стала ездить по тюрьмам и рассказывать про ВИЧ, проводить тренинги, приходила в реабилитационные центры, потом открыла свой, начала проводить акции.

Сейчас отношение к ВИЧ-позитивным постепенно меняется. Во второй раз, пять лет назад, я рожала в обычном роддоме, в обычной палате, и ко мне офигенно относились. Я услышала много добрых и теплых слов в свой адрес.

Хотя все равно все еще сталкиваюсь с какими-то предрассудками. Несколько раз меня отказывались оперировать, приходилось напомнить о своих правах. К сожалению, врачи чаще всего еще более невежественны в этом вопросе, чем пациенты. Шарахаются, пугаются, отправляют в спеццентр.

Ложку мне, конечно, отдельную не дают. Хотя, может, я и не замечаю. Меня давно перестали задевать, у меня есть конкретный ответ на все вопросы, могу спокойно отшутиться. Но при знакомствах с мужчинами мне все еще непросто.

Я часто не знаю, как сказать о своем статусе, иногда возникает это чувство неловкости, так что, либо говорю, либо ухожу. Мне не очень приятны расспросы, но я стараюсь понять, что человек просто ответственно относится к здоровью.

Старший сын знает о моем статусе. Когда мне назначили терапию, спрашивал, почему я пью эти таблетки. Мне пришлось сказать, что я проглотила тамагочи и теперь мне придется ее кормить таблеточками. Сын даже какое-то время потом бегал и кричал: «Мама, ты выпила таблетки?»

Сейчас ему уже 15 лет, он все понимает, только в очередной раз спрашивает: «Видел тебя по телеку, что у тебя там опять за акция?» Младшему сыну 5 лет, в этом году участвовал со мной во всероссийской акции по тестированию.

«Никаких мыслей покончить с собой у меня не было»

У меня двое детей, люблю читать, живу в деревне в Свердловской области. Уже год, как узнала о своем статусе. Пришла беременная в женскую консультацию, там мне и сообщили. Конечно, был шок, испугалась больше не за себя, а за ребенка. Потому что понимала, что люди с этим живут и живут долго. Об этом говорят и в Интернете, и по телевизору. И никаких мыслей пойти покончить с собой не было.

В женской консультации отнеслись нормально. Правда, в роддоме со мной ужасно обращались и врач, и акушер. Как с мусором. Не передать словами.

Даже дотронуться боялись, будто я прокаженная или заразная. Ничем не помогли. Грубили, расспрашивали, как заразилась. Рожала в отдельном зале, а потом перевели в обычную палату.

К счастью, диагноз мой не раскрывали, а соседкам я сама не стала говорить.

Я не знаю, как произошло заражение. Половым путем заразиться не могла. Мой партнер был здоров, он проверился, наркотики я не принимаю.

Потом я очень много читала литературы, оказывается, можно и в маникюрном салоне заразиться, и у стоматолога, почти в любом медицинском кабинете, где есть инструменты.

На маникюр не хожу, но была и у стоматолога, и у гинеколога за последнее время. Сейчас эпидемия, в нашем селе за полгода шестьсот человек заразились.

Во время беременности было непросто: раз в три месяца надо было ездить сдавать анализы из нашего села в город. Терапию очень сложно переносила в первое время. С ребенком вроде пока все нормально. Педиатр к нам по-человечески отнесся. Малыша тоже пришлось везти на анализы в город, в спеццентр — в месяц, три месяца, а потом еще в год нужно будет.

Когда узнала, что у меня ВИЧ, рядом никого не было, поделилась с лучшей подругой. Только потом она быть подругой перестала, хотя она крестная моего ребенка, а я — ее. В один момент у нее что-то щелкнуло, и я стала самым плохим человеком. Никто не знает из-за чего она на меня так обозлилась.

Сначала она начала писать моим родственникам, что у меня ВИЧ и детей надо отнять. Потом она рассказывала о моем диагнозе всем в селе. Писала в «» в группе нашего села, а еще соседнего — когда я там нашла работу в магазине.

Не знаю, как бы я со всеми объяснялась, но мне помог случай. Я хотела перепроверить диагноз и сдала кровь в частной клинике. Пришел результат, а там написано: «Анализ задержан, реакция отрицательная». Я показала эту справку хозяйке магазина, она успокоилась. Также написала заявление на свою бывшую подругу в прокуратуру за разглашение. Сейчас проводится проверка.

https://www.youtube.com/watch?v=DY3hEdaU8i0

Терапию пока принимаю, но при случае спрошу в спеццентре, что означает такой анализ.

Когда о моем статусе стало известно, многие лезли в душу, расспрашивали: «А че? А как? А ты знаешь, что про тебя пишут?» Я говорила: «Знаю, у меня есть справка о том, что я здорова». Вопросы отпадали сами собой.

Больше негатива было в адрес моей бывшей подруги. Теперь все уверены, что это ее выдумка — просто она решила мне жизнь испортить.

Я чувствую себя вполне здоровым человеком. Иногда печень побаливает, терапия сказывается. Я тогда пью таблетки для печени. Лекарства для терапии нам дают бесплатно на три месяца в спеццентре. Перебоев с препаратами пока не было.

Сейчас мне страшно общаться с противоположным полом. Никаких отношений начать не могу. Мне как-то не по себе. Ведь придется сказать, а говорить не хочется. Это и останавливает. Поэтому в психологическом плане мне проще не общаться с мужчинами. А еще теперь я меньше доверяю людям. Правда, и раньше не особо доверяла, но сейчас еще меньше.

«Я встретила любовь и счастлива со своим мужчиной»

Я финансовый консультант по страхованию жизни. Никогда не думала, что могу заразиться: вела здоровый образ жизни, проходила диспансеризацию, да и с бывшим гражданским мужем мы в начале отношений сдали анализы, чтобы быть уверенными друг в друге.

В 2015 году муж попадает в больницу с черепно-мозговой травмой.

После операции врачи обещали вскоре его выписать, но через три недели перевели в инфекционную больницу и сказали, что жить ему осталось одну неделю, потому что у него СПИД.

Так я и поняла, с чем было связано его странное поведение: весь последний год мы не жили с ним вместе, он начал выпивать, потом пропал, хотя и оставлял иногда под дверью квартиры пакеты с продуктами и записки.

Но даже тогда не думала, что у меня тоже ВИЧ. Мало ли, может, он заразился, пока мы не жили вместе. На всякий случай я все-таки сдала анализ в женской консультации. А через три недели мне позвонил врач и попросил зайти. Так и узнала о своем диагнозе. Я думала, что через месяц умру. На работе держалась, а когда оставалась одна, плакала.

Паники не было, но было чувство безысходности. Думала даже, может, все продать, куда-то уехать, отгулять напоследок. Но мы же в России живем, у нас нет таких пенсионных накоплений, не все так легко.

Подозреваю, что мой мужчина в какой-то момент узнал о болезни, но побоялся мне сказать. Потом он даже говорил мне, будто у него какая-то болезнь крови, но я почему-то думала, что это онкология. Мне кажется, он тоже никак не мог предположить, что болен, и узнал слишком поздно.

Когда мы познакомились, он был директором строительной фирмы, человек деловой, достойный. Думаю, заразиться он мог только из-за татуировки — он как раз ее сделал в начале наших отношений. Обиды на него у меня никакой не было, была досада: что ж ты не сказал, можно было со всем справиться вместе.

Большую поддержку мне оказала дочка, хотя уже жила отдельно со своим молодым человеком. Свой ВИЧ-статус я никогда особо не скрывала, но и не говорила о нем всем подряд. Коллегам не говорила, не хотелось, чтобы они нервничали, переживали.

Когда я аккуратненько расспрашивала коллегу, точно ли не положено никаких выплат по страховке при ВИЧ, она мне сказала: «Да ты что, это такая грязь!» Но потом, когда все догадались, она не изменила ко мне отношения, даже намеком не обидела.

Когда делишься с кем-то своим диагнозом, а от тебя не отворачиваются, это самая лучшая поддержка.

После беседы с прекрасным эпидемиологом, который больше психолог, я поняла, в чем моя ошибка.

Оказывается, кровь на ВИЧ ни на каких диспансеризациях не берут без нашего разрешения по закону, и тем более если не требуется операция, если видят, что ты социально благополучный человек.

Поэтому я почти 6 лет не знала о своем диагнозе. Хотя мы и проверялись на инфекции с моим гражданским мужем, но, оказывается, анализ на ВИЧ в этот пакет не входил.

Предупредила первым делом своих знакомых, которые надеются на эти анализы. Я поняла, в чем прорехи, и теперь стараюсь изменить все, что могу. Так что теперь я волонтер нескольких благотворительных организаций, провожу тестирования, консультирую.

Сейчас встретила новую любовь и очень счастлива с моим мужчиной. Он тоже ВИЧ-позитивный. Я все больше понимаю, что не стоит ждать чего-то, не стоит откладывать счастье на потом, все в наших руках. Здесь и сейчас. И может быть, этот диагноз и другие тяжелые заболевания даются, чтобы мы поняли, что счастье здесь, рядом. И поэтому наслаждайтесь моментом, жизнью и радуйтесь всему, что есть.

Да, мне было плохо какое-то время, но если не можешь изменить ситуацию, меняй отношение к ней. Я всегда позитивно настроена, прихожу к людям с улыбкой. И, наверное, это обезоруживает.

Я несу людям добро, и у них нет возможности отвечать чем-то другим, даже если они знают о моем статусе. Многое зависит и от нас самих.

Бывает люди недопонимают, но, когда открываю статус, я стараюсь информировать их.

Узнайте еще больше о ВИЧ из наших статей: 

Источник: https://lady.mail.ru/article/494283-kak-zhivut-zhenshhiny-s-vich-3-realnye-istorii/

Право на жизнь: истории трех женщин, которые живут с ВИЧ

Принцессы тоже бывают ВИЧ-позитивными

Маша, Кристина и Юля — красивые женщины. Жаль, что вы не увидите их лиц в этом материале.

Правда, вы каждый день можете встретить их в городе: они сидят за соседним столиком в кафе, спускаются в том же лифте, стоят в очереди за вами на кассе супермаркета. Они живут рядом. Они похожи на нас.

Маша любит гулять со своим «классным мальчиком» — псом Арчи. Любит рисовать, и неумение рисовать её не останавливает. Маша любит делать коллажи из журналов и подсвечники. Маша любит кататься по городу на своём особенном, складном велосипеде. Маша хочет жить в доме у «большой воды» и родить ребёнка от любимого мужчины.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Кристина любит дорогу: просто сесть в авто — и ехать. Лучше всего к морю, конечно. Кристина любит танцевать и петь караоке. А больше всего на свете Кристина любит разговаривать с людьми: «Неважно даже о чем, главное, сам процесс», — смеётся она. Кристина хочет, чтобы у её дочки был папа, а у неё — красивое белое свадебное платье. Да, как в сказке.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Юля любит детей и свою собачку Софу. Любит читать книги и слушать музыку — постоянно в наушниках. Любит писать утром в инстаграме: «Доброе утро, улыбайтесь!». Любит помогать тем, кому нужна помощь. Юля любит жить.

Юля много чего хочет, но не расскажет, потому что не сбудется. Главное: она хочет быть счастливой. «Вот просто быть счастливой, вот просто», — говорит она.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Что в этом такого особенного? Да ничего.

Так же, как и в том, что эти три девочки живут с ВИЧ.

Почему эти три буквы — «ВИЧ» — всегда звучат громче всего, что можно сказать о человеке? Почему женщины, которым есть чем гордиться, не могут показать своего лица? И почему, однажды отвоевав своё право на жизнь, им приходится отстаивать его снова и снова?

Об этом — в их историях.

Предыстория

— Все началось с алкоголя за гаражами в подростковом возрасте — лет 13−14. После были так называемые «легкие вещества». За ними — инъекции. В моей компании это было модным, престижным.

К моменту первой инъекции я знала о наркотиках, как мне казалось, все. И мне было очень страшно. Но меня это не остановило. Ни в тот первый раз, ни в последующие годы… Зависимость оказалась сильнее.

Мой путь возвращения к жизни начался в 22 года. Тогда я впервые пришла в организацию, которая занималась реализацией программы снижения вреда.

Здесь можно было получить стерильные шприцы, пройти консультацию у врача и юриста, поговорить с социальным работником… Главной мотивацией вернуться сюда вновь стало то, что я не чувствовала себя преступницей.

Я почему-то поверила в то, что эти люди действительно хотят мне помочь.

Там меня убедили пройти тест на ВИЧ. Объяснили необходимость очень просто и доступно: «Чтобы сохранить твою жизнь…».

Когда узнала, что у меня ВИЧ, не поверила, представляете? Ведь думала: пронесет. Случится с кем угодно, но не со мной. Выбор в этот момент был очень простой по сути: бороться за жизнь или оставаться в аду. Я навсегда выбрала первое, и это моя главная победа.

Сегодня:

Я не принимаю наркотики 6 лет. Мой иммунитет в порядке, вирус не развивается и не распространяется благодаря терапии, которую я принимаю.

У меня два высших образования и профессия, благодаря которой я помогаю другим — я консультант по работе с потребителями инъекционных наркотиков в БОО (белорусское общественное объединение) «Позитивное движение».

Я замужем за любимым человеком. Мы планируем прекрасных, здоровых, любимых и самых счастливых детей.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Я имею право на честность

Мне хотелось бы открыто сказать о своем статусе, не скрывая лица и не меняя имени, чтобы помочь другим людям, которые живут с ВИЧ. Показать своим примером: всё возможно, жизнь ВИЧ-положительной девушки может быть интересной, наполненной, счастливой.

Но не могу. Ведь от этого зависит безопасность моих близких, их эмоциональный комфорт. Родные знают о моём статусе, но у них есть друзья, коллеги, которые не воспримут эту новость адекватно. Я не могу лишить свою маму друзей, привычного окружения из-за моего статуса.

Когда становилась на учет к инфекционисту, меня заставили привести мужа… И задавали ему отвратительно бестактные вопросы. Вопросы, которые совершенно не касались моего лечения и вообще не должны были волновать посторонних людей. Это не было доверительной беседой, это была обязательная, бестактная и травматичная опция.

А ведь если подумать: это просто моё личное хроническое заболевание. Почему оно превращается в социальную болезнь, которая распространяется на всех моих близких?

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Я имею право быть мамой

Мой муж настоящий мужчина, и нам повезло друг с другом. Он говорит мне комплименты и слова любви. Приносит цветы и зарабатывает деньги. Он занимается спортом и заботится обо мне. Он уважает мои желания и имеет свои цели. Он поддерживает меня в активизме, и у него есть своя позиция. Он любит меня. И это не про ВИЧ. Это про мое право любить, быть любимой и счастливой.

Мы очень хотим малыша. Но первая рекомендация к аборту — наличие ВИЧ. Какой абсурд. Я нашла своего мужчину, я счастлива как женщина, я прохожу терапию, которая позволяет мне родить здорового ребёнка… Почему я не могу это сделать?

Взять ребёнка из детского дома мы тоже не можем. Наличие ВИЧ — однозначная причина отказа потенциальным родителям. Разве это не жестокость? Нас лишают права стать приемными родителями, но ведь и детей лишают возможности расти в семье, в любви.

Выходит, что люди с ВИЧ не имеют права на личную жизнь, не имеют права на ребёнка, не имеют права на продолжение своего рода… Кажется, лучше было бы сразу поместить нас в зоопарк для ВИЧ-инфицированных и водить туда детей: показывать, чтоб неповадно было.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Я имею право на справедливость

Ещё в детстве я придумала себе какую-то идеальную картину мира. Но оказалось, что мир совсем не такой. И я не могу изменить, не могу спасти его. Максимум — девочку, такую же, как я, которой честно расскажу свою историю.

В этом реальном-неидеальном мире много жестокости, равнодушия, несправедливости… И люди, которые живут с ВИЧ, сталкиваются с этим особенно часто.

Сейчас в Беларусь пришла партия хороших лекарств от гепатита. А инфекционист говорит мне: «Я не дам лекарство ни одному ВИЧ-инфицированному, потому что они не заслужили лечения, они сами виноваты».

Но ведь ты не Господь Бог, ты медик! И должен выбирать, кому назначать лекарство, по медицинским показаниям. Если женщина с ВИЧ в предциррозном состоянии, ты оставишь её умирать?
Этот синдром Бога ведёт к необратимым последствиям.

И хочется кричать о том, что это неправильно, несправедливо, так не должно быть…

Я не за то, чтобы все лучшее отдать ВИЧ-инфицированным, нет. Я за то, чтобы убрать разделительную полосу между ВИЧ-положительными и ВИЧ-отрицательными людьми.

проблема в том, что люди до сих пор ничего не знают о ВИЧ. О том, как он передается, о том, что с ним можно жить.

От ВИЧ сегодня не умирают! Умирают от незнания собственного диагноза, от отсутствия лечения и от равнодушия социума, который не оставляет ни одного шанса всё изменить.

Пока мы отвергаем ВИЧ-положительных людей, считаем их «неприкасаемыми», им будет трудно, почти невозможно, решиться сдать анализы, признать свой статус и начать лечение… И это действительно страшно.

Образ: Kate Tikota, фото: Татьяна Тихомирова

Я имею право быть личностью

Все мы, девочки, живём под давлением стереотипов. Женщина должна быть идеальной женой, мамой, хранительницей очага… На ней лежит неподъемная, зачастую навязанная, ответственность — и она постоянно чувствует себя виноватой.

Ну, а если у этой женщины ВИЧ? Груз осуждения и вины ещё тяжелее.

Но я знаю много девушек — как ВИЧ-отрицательных, так и ВИЧ-положительных — в которых столько красоты, ума, нежности, способности делать мир лучше… Что им совсем не обязательно соблюдать гендерные стереотипы и жить по чужим правилам!

Так и со мной: я больше, чем мой диагноз. Больше, чем аббревиатура ВИЧ. Я люблю, я постоянно учусь и много путешествую, у меня столько планов и желаний!..

И мне нравится иногда — когда уверена, что это необходимо и мои близкие в безопасности — открывать свой статус тем, кто погряз в своих стереотипах.

Как сотрудница «Позитивного движения» я часто прихожу к чиновникам, которые принимают ужасающие законы, некоторое время слушаю формальные, казенные слова о каких-то абстрактных больных, до которых им явно нет дела… А потом говорю: «Знаете, я восемь лет живу с этим и планирую прожить ещё лет 50. А моему состоянию здоровья и анализам позавидовали бы многие 35-летние без ВИЧ».

Мы — обычные женщины, а не страшилки из «Энциклопедии для маленькой принцессы»… Как бы трудно вам ни было в это поверить.

Мне повезло найти на своём пути к выздоровлению правильных людей. Но другая женщина может просто не знать, куда идти, к кому обратиться за помощью, как спасти себя. Особенно если только-только отсидела за употребление и вышла на свободу. Она неизбежно возвращается в знакомую ей среду, чаще всего к сожителю, который снова и снова заставляет её переживать физическое и эмоциональное насилие.

Большинство женщин — не только наркопотребительниц — не знают, что над ними совершается насилие и что у них есть другой выбор: право быть свободной, право на реализацию в любимом деле, право на будущее.

Это главное: каждая женщина должна чувствовать, что будущее у неё есть. Особенно если она чем-то больна.

Но вместо того чтобы тратить себя на предназначение, ты растрачиваешь энергию на то, чтобы скрыть свой статус, на то, чтобы уговорить врача: «Не осуждайте меня, просто окажите помощь», на стыд и страх.

Источник: https://lady.tut.by/news/life/548293.html

30 вопросов про ВИЧ, ответы на которые нужно знать каждому

Принцессы тоже бывают ВИЧ-позитивными

Хотя ложноположительный результат встречается нечасто, для проверки полученных результатов необходимо провести контрольный тест, то есть повторить анализ. Вероятность получения двух ложноположительных результатов теста крайне низка. Если первый тест проводился в домашних условиях, для выполнения повторного анализа обратитесь к врачу или в медицинскую лабораторию. 

2. Если у моего партнера отрицательный результат теста на ВИЧ, то он не инфицирован?

К сожалению, получение ложноотрицательного результата также возможно. Если у вашего партнера отрицательный результат теста на ВИЧ, а у вас дважды положительный, ему (ей) необходимо провести повторное тестирование. Согласно информации, взятой с AIDS.

gov (информационный портал по ВИЧ/СПИДу), вероятность получения ложноотрицательного результата анализа зависит от промежутка времени между возможным заражением ВИЧ-инфекцией и моментом проведения теста: «Для наступления сероконверсии требуется определенное время.

Сероконверсия — это выработка специфических антител в ответ на появление ВИЧ. Этот процесс занимает от двух недель до шести месяцев после инфицирования. Работа диагностической тест-системы направлена на обнаружение антител.

Таким образом, если вы получили отрицательный результат теста на ВИЧ-инфекцию в течение трех месяцев после последнего контакта с возможным источником инфекции, специалисты Центра контроля и профилактики заболеваний рекомендуют провести повторное тестирование через три месяца после первого скринингового анализа.

Отрицательный результат указывает на отсутствие инфицирования в результате контактов, произошедших более полугода назад. Точность негативного результата не вызывает сомнений, если в течение последних шести месяцев вы не подвергались риску заражения ВИЧ-инфекцией».

3. Как я мог получить ВИЧ?

Вам придется неоднократно задавать этот вопрос и отвечать на него. Скорее всего, вы инфицировались в результате контакта с кровью или спермой ВИЧ-положительного человека.

К наиболее распространенным путям передачи ВИЧ относятся незащищенный анальный или вагинальный секс, а также совместное использование шприцев и игл (независимо от того, какое вещество вводится: наркотик или лекарственный препарат типа гормонов для коррекции пола).

Согласно данным Центра контроля и профилактики заболеваний, инфицирование ВИЧ может произойти при контакте с кровью и ее препаратами, в результате переливания крови или трансплантации органов, хотя «принятые в США жесткие процедуры отбора при сдаче крови и донорстве органов сводят этот риск к абсолютному минимуму».

4. Это моя вина?

Нет. ВИЧ — это не способ кармического наказания. Это вирус, который передается от человека к человеку. Определенные действия могут увеличивать риск инфицирования, но это по-прежнему не делает вас «ответственным» за заболевание. Мы же не обвиняем больных сахарным диабетом II типа или раком легких, хотя развитие этих заболеваний в большинстве случаев можно было предотвратить. 

5. Но я думал, что активные партнеры не могут заразиться ВИЧ?

Действительно, вероятность инфицирования ВИЧ для активного партнера значительно ниже как при анальном, так и при вагинальном сексе.

Согласно данным одного исследования, проведенного в 2012 году, для партнеров, занимающих активную позицию при анальном сексе, характерно снижение риска заражения на 86 процентов.

Однако это не отменяет того факта, что активные партнеры могут инфицироваться и инфицируются ВИЧ при незащищенных половых контактах.  

6. Правда ли, что у многих ВИЧ-положительных людей есть гепатит С?

Да. В США от 25 до 30 процентов людей, живущих с ВИЧ, имеют гепатит С (или ВГС). Это вызывает серьезную озабоченность, так как ВИЧ ускоряет распространение ВГС в организме, что приводит к более раннему развитию цирроза и терминальной стадии заболевания печени.

Согласно данным Бюро профилактики и борьбы со СПИДом в Лос-Анджелесе, к путям передачи ВГС относятся совместное использование игл или предметов личного пользования с остатками крови (бритвенные или маникюрные принадлежности, зубные щетки, глюкометры), нестерильный инструментарий для татуировок и пирсинга или сексуальные контакты без использования презерватива с человеком, инфицированным ВГС. Риск заражения гепатитом С увеличивается при жестком сексе, большом количестве сексуальных партнеров, а также при наличии ВИЧ или заболеваний, передающихся половым путем. Есть и хорошие новости: хотя вакцина против ВГС пока не разработана, существуют современные эффективные методы лечения гепатита С. При неэффективности одного вида лечения доступны альтернативные варианты терапии, которые могут помочь. Обязательно проконсультируйтесь со своим врачом.

7. Если я ВИЧ-положительный, значит у меня СПИД?

Нет, это не так. Люди и даже представители средств массовой информации очень часто путают ВИЧ со СПИДом или используют эти понятия как синонимы. СПИД, или поздняя стадия ВИЧ-инфекции, никогда не разовьется у большинства ВИЧ-положительных людей, живущих в США.

ВИЧ — это вирус, который вызывает СПИД, но в большинстве случаев правильное лечение и регулярное медицинское наблюдение позволяют предотвратить ослабление иммунной системы и развитие СПИДа. Положительный результат теста на ВИЧ означает только одно: вы инфицированы ВИЧ.

СПИД — это самостоятельное заболевание, и многие врачи предпочитают не употреблять данный термин, заменяя его на более понятный «третья стадия ВИЧ-инфекции». 

8. Я умру?

Да, но не завтра и не потому, что у вас ВИЧ. Дело в том, что при надлежащем лечении ВИЧ-положительные пациенты могут жить так же долго и полноценно, как и здоровые люди. Вы имеете гораздо больше шансов погибнуть в автомобильной катастрофе, чем умереть от ВИЧ.

Конечно, как и при любом хроническом заболевании (например, сахарном диабете), у вас могут развиться определенные осложнения. Кроме того, вы можете быть подвержены различным заболеваниям, как и все люди.

Существуют данные, что при длительном применении антиретровирусных препаратов, которые необходимо принимать ВИЧ-положительным, увеличивается риск раннего развития некоторых заболеваний, связанных с возрастом, таких как остеопороз.

  Однако не забывайте, что приверженность лечению позволит вам прожить долгую и активную жизнь, несмотря на ВИЧ.

9. Когда необходимо начать лечение?

Прямо сейчас. Лечение должно быть начато как можно скорее, лучше всего в день получения положительного результата анализа на ВИЧ. Раннее начало лечения ВИЧ-инфекции приводит к значимым долгосрочным преимуществам. Но даже при отсутствии симптомов инфекция ослабляет иммунную систему.

По мнению ученых, откладывание начала антиретровирусной терапии приводит к увеличению объемов скрытых резервуаров ВИЧ-инфекции. Напротив, раннее начало лечения уменьшает вирусную нагрузку. вируса в крови может снизиться до уровня ниже определяемого, при котором вероятность передачи ВИЧ партнеру крайне мала.

Так что немедленно получите рецепт и начните прием препаратов. 

10. Я должен принимать антиретровирусные препараты каждый день?

Всю жизнь? И да, и нет. По данным исследования, проведенного в 2015 году, только при сочетании раннего начала лечения с регулярным приемом препаратов соотношение CD4 и CD8 клеток становится близким к норме. Чем ближе этот показатель к нормальному, тем больше клеток борются с ВИЧ и дают вам силы, здоровье и продолжительность жизни человека без ВИЧ-инфекции.

Не стоит пренебрегать такой ощутимой пользой для здоровья. Однако и врачи, и фармацевтические компании понимают, что необходимость ежедневно принимать лекарства превращается в настоящее испытание, и поэтому разрабатывают новые возможности лечения.

В этом году было проведено исследование, по результатам которого было выявлено, что инъекция препарата два раза в месяц так же эффективна, как и ежедневный прием таблеток (хотя может пройти один-два года, прежде чем такие препараты станут продаваться в аптеках).

Да, пока вам придется придерживаться лечения с религиозным рвением (представьте, будто это поход в спортзал или ежедневный прием витаминов), однако это не означает, что вы обречены до конца жизни ежедневно принимать таблетки. 

11. Если я ВИЧ-положителен, значит, мне нельзя заниматься сексом?

Нет, это не так. На самом деле большинство врачей поощряют продолжение полноценных сексуальных отношений.

Оргазм сам по себе может быть чудесным лекарством: чувство сексуального удовлетворения помогает заснуть, стимулирует повышение уровня иммуноглобулинов (которые борются с инфекцией), уменьшает стресс, чувство одиночества и депрессию. Однако присутствие ВИЧ в организме подразумевает, что необходимо защищать себя и своих сексуальных партнеров. 

12. Как я могу защитить моих сексуальных партнеров?

Есть разные способы защитить себя и своего партнера. Честно и подробно обсудите свой ВИЧ-статус и связанный с ним риск передачи инфекции.

Всегда используйте презерватив и поддерживайте сексуальные отношения с партнером, применяющим доконтактную профилактику (PrEP). Следите за поддержанием вирусной нагрузки ниже определяемого уровня.

Важен даже правильный выбор смазки для презерватива (избегайте двух составляющих: поликватерниума и поликватерниума-15, так как оба типа полимера увеличивают риск передачи ВИЧ).

13. Что значит «лечение как профилактика»?

Лечение антиретровирусными препаратами снижает концентрацию вируса в крови. Целью терапии является снижение «вирусной нагрузки» до такого низкого уровня, при котором «невозможно определить вирус в крови». Проведены крупные исследования с участием гомосексуальных и гетеросексуальных дискордантных пар, в которых только один из партнеров был ВИЧ-положительным.

Результаты показывают, что при снижении вирусной нагрузки у ВИЧ-позитивного партнера ниже определяемого уровня риск передачи вируса не превышает 5 процентов (даже без использования презервативов). По мере того, как ваше здоровье улучшается, снижается вероятность передать ВИЧ-инфекцию кому-то еще.

Если бы все ВИЧ-положительные получали необходимое лечение, мы смогли бы предотвратить большинство новых случаев инфицирования.  

14. Что такое ДКП (PrEP)? ДКП (PrEP)

Это доконтактная профилактика.  Если вы читали предупреждения на упаковке презервативов, вы, возможно, уже знакомы с термином «профилактика» — действием, направленным на предотвращение заболевания.

  В настоящее время единственным средством ДКП, разрешенным для применения FDA, является препарат «Трувада», который необходимо принимать ежедневно. Другие лекарственные средства находятся в стадии разработки.

 

15. Какой риск у людей, употребляющих неинъекционные наркотики и алкоголь?

Люди, употребляющие неинъекционные наркотики и алкоголь, более склонны к рискованному сексуальному поведению и незащищенным контактам.

Многие люди, принимающие наркотики или алкоголь, прежде всего, выбирают сексуальных партнеров из своего круга общения.

Сюда могут войти люди, которые употребляли наркотики внутривенно, занимались сексом за деньги или наркотики, стали жертвами травматической ситуации, или сидели в тюрьме. Во всех этих уязвимых группах риск передачи ВИЧ высокий.

Продолжение статьи читайте по ссылке.

Источник: https://spid.center/articles/166

«О своем ВИЧ-положительном статусе я узнала в 10 лет» | Милосердие.ru

Принцессы тоже бывают ВИЧ-позитивными

Я с рождения живу с ВИЧ, но узнала об этом, когда мне было 10 лет. Мне рассказала мама, у которой тоже ВИЧ-положительный статус.

Так как я путала ВИЧ и СПИД (терминальная стадия ВИЧ), информации в тот момент у меня было мало, помню, спросила: «Я что, умру?» Ну и, конечно, я не могла даже представить, что я ВИЧ-положительный человек. Мама объяснила, что люди с ВИЧ живут долго, только надо принимать антиретровирусную терапию и заботиться о своем здоровье.

Она правильно выбрала момент рассказа: мы были вдвоем, никуда не спешили, смогли обстоятельно поговорить. И возраст был подходящий.

Считаю, что лучше всего рассказывать ребенку о его статусе лет в 9-12, пока он еще не достиг переходного периода. Подростку сложнее воспринимать информацию о том, что у него ВИЧ. На это может наложиться множество других проблем, которые начинаются у большинства взрослеющих людей, гормональная перестройка организма и связанный с этим хаос в голове.

«Рассказала своей подруге»

Когда мама мне рассказала о моем статусе, то очень просила, чтобы я никому об этом не говорила, в детстве я была довольно болтливым ребенком. Но мне не хотелось быть одной в своем новом состоянии, и я поделилась с подругой. Она восприняла это нормально, это меня здорово поддержало.

Я стала ходить в психологическую группу поддержки, где собирались ВИЧ-положительные подростки. Психологическая помощь подростку, который узнал свой статус, необходима.

Сейчас я уверена, что такое пространство должно состоять не только из тех, у кого ВИЧ, а из тех, у кого ВИЧ нет. Во-первых, это поле для того, чтобы рассказать тем, кто не болен, как не заразиться. А во-вторых, это возможность дать увидеть ВИЧ-положительным, как к ним на самом деле относятся здоровые люди.

Конечно, прежде, чем вводить в такие группы здоровых ребят, нужно их готовить, чтобы избежать дискриминационных моментов.

В такой группе ВИЧ-положительный подросток осознает, что ВИЧ – это не то, что тебя выделяет. Наоборот, в смешанных группах можно донести мысль, что ты – такой же, как и все, просто тебе нужно будет принимать АРВ-терапию, более ответственно к себе относиться.

«Подростки часто бросают терапию»

Фото с сайта etsy.com

Очень важно рассказать ребенку, что такое терапия, для чего она нужна, какие бывают побочные эффекты и что будет, если ее не принимать.

В России и Украине сейчас есть проблема с этим – подростки часто бросают терапию, не лечатся и умирают. Смертность растет. И нет вокруг них людей, которые могли бы им подсказать, как-то направить, помочь и поддержать в этом вопросе. Точнее, такие люди есть, но их мало. Мы стараемся объяснять такие вещи.

В одном из интервью Яна рассказала о своем общении с ВИЧ-положительными детьми: «Недавно ездила в село Банчены, в Свято-Вознесенский монастырь владыки Лонгина (здесь воспитывается более 300 детей, более 80 из них – с ВИЧ). Спрашивала малышей, живущих при монастыре, кем бы они хотели стать.

Пожарным, полицейским, футболистом, отвечали дети. Я показывала им свои антиретровирусные препараты. Детишки радовались: узнавали знакомые таблеточки.
Так вот, говорю, если будете и дальше их принимать, вырастете, как я, и ваши мечты сбудутся – станете пожарными, футболистами или полицейскими.

Если рассказывать о ВИЧ-статусе в таком ракурсе, никто из детей не расстраивается, все воспринимают свой диагноз абсолютно спокойно».

У меня самой был перерыв в лечении, я на два месяца бросала пить таблетки, потому что мне надоело всем в школе говорить, что они от сердца.

Но потом я быстро одумалась и снова стала принимать АРВТ.

«Всегда могла прийти к маме и посоветоваться»

Мама очень меня поддерживала и поддерживает. И это очень важный момент для ВИЧ-положительного подростка, для того, чтобы они не делали глупостей.

Сейчас общаюсь с девочкой, которой 14 лет, она ушла из дома, потому что родители ее не понимают. Для меня это – странная ситуация. Мне очень повезло, вообще, я считаю, у меня очень легкая жизнь, вне зависимости от ВИЧ. Меня поддерживает мама, я живу с открытым статусом и меня это не напрягает.

Со мной родители всегда говорили и пытались договориться. А есть мамы и папы, которых не прошибешь! Допустим, они требуют, чтобы ребенок стал юристом, а он видит себя психологом. И в семье нет мира, но это же какая-то странная причина для конфликта.

Я всегда знала, что всегда могу прийти к маме и попросить ее помощи, и она поможет. Не похвалит, конечно, если я накосячила, даже отругает немного, но при этом не поставит меня на горох и не лишит телефона на месяц, а постарается понять и придумать, как помочь.

Доверие между ребенком и родителями – это важно.

«Скрываться – стигматизировать саму себя»

Фото с сайта 59.ru

Я свой статус приняла и озвучиваю его открыто. Смысл его скрывать? Скрываться – стигматизировать саму себя. Ну, кто-то отвернется от меня, ну и ладно, значит, нам с этим человеком не по пути. Но вдруг хотя бы задумается, что рядом с ним был ВИЧ-положительный человек, что ВИЧ-положительный – такой же нормальный и интересный, как и все остальные.

Для меня ВИЧ – обычное заболевание. Я именно так на него смотрю. И это помогает с легкостью относиться к возможной дискриминации, просто смещает фокус на другие важные вещи.

Например, говорить в каком-то публичном месте, что ты ВИЧ-положительный, – это идеальный момент для того, чтобы рассказать об этом окружающим, ответить на их вопросы и поменять их отношение к заболеванию. Да и просто – проверить знания людей, рассказать о том, чего они не знают.

Летом 2015 года Яна вышла в многолюдный киевский парк с табличкой «У меня ВИЧ. Обними, поддержи». За два часа ее подошли обнять около 300 человек. Многие желали счастья, любви. Кто-то даже подарил цветы.

«Мне было приятно, иногда я не понимала, что происходит, чувствовала радость, тепло, небольшую усталость, – рассказывала Яна. – Я не ожидала, что так много людей подойдет ко мне.

В конце всего мероприятия я поняла, что люди очень отзывчивые, открытые и дружелюбные».

«Когда вы в последний раз сдавали кровь на ВИЧ?»

Фото с сайта yodnews.ru

В России, Украине, в странах Восточной Европы и Центральной Азии мало развита профилактика ВИЧ и других социально значимых болезней. Иногда люди слабо представляют, как заболевание передается, как от этого можно защититься. Есть множество вредных мифов, а в России очень активны СПИД-диссиденты.

…Когда вы последний раз сдавали кровь на ВИЧ? Наверное, вы думаете, что вам это ни к чему – вы же не принимали наркотики, например. Но сейчас так думать – глупо. ВИЧ распространяется стремительно и стремительно молодеет. В лучшем случае, вы узнаете о положительном ВИЧ-статусе, когда вдруг попадете в больницу.

А если нет? У многих людей нет привычки заботиться о своем здоровье, и люди могут долгое время не знать, что они больны, пока им не станет совсем плохо.

Я сдаю анализ раз в три месяца, знаю, какая у меня вирусная нагрузка. И призываю сдавать анализы, проходить тесты и других подростков: сегодня у тебя нет ВИЧ, а завтра – уже есть.

При этом важно еще постоянно объяснять людям, что ВИЧ – это не приговор, что можно с ним можно жить долго. Только важно лечиться.

«Объединение подростков и молодежи Teenergizer – организация, созданная подростками для подростков. Команда Teenergizer создает мир, в котором каждый подросток может реализовать свой потенциал; мир, свободный от дискриминации во всех сферах, включая ВИЧ; мир, в котором права всех подростков и молодежи не нужно защищать, потому что они всецело соблюдаются», – так сказано на сайте проекта, который три года назад придумали Яна и ее друзья.«Идея сначала заключалась в том, чтобы создать платформу для общения ВИЧ-позитивных подростков, – рассказывает Яна. – Но потом мы поняли, что будем сами себя дискриминировать. Не все ВИЧ-позитивные люди готовы открывать свое лицо, что понятно. И мы решили открыть площадку для всех подростков. Угадать, у кого из нас ВИЧ, невозможно».Онлайн в Teenergizer можно получить консультацию психолога, поговорить с равным консультантом (с человеком, тоже имеющим ВИЧ-положительный статус). Кроме того, здесь есть возможность вести блог, общаться на любые интересующие темы, читать интересные статьи, которые готовятся специально для портала, создавать с помощью единомышленников свои проекты.

В оффлайне Teenergizer также активен: например, скоро стартует проект мониторинга доступности тестов на ВИЧ для подростков на Украине и в некоторых городах России: Казани и Санкт-Петербурге.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/o-svoem-vich-polozhitelnom-statuse-ya-uznala-v-10-let/

Хиликон
Добавить комментарий